Все знают, что за каждым грузовиком скрывается отнятая история, машина, которая больше никогда не вернется, обещание, превратившееся в металлолом. "Пока мы развлекались слушаниями, нас опустошали", — говорит Ласарте, и эта фраза звучит как удар, голая правда среди дыма от горящих шин. На металлургическом заводе Бериссо идет борьба за рабочие места. Рабочие заявляют, что компания — при молчаливом сговоре чиновников — разбирает по частям легендарное предприятие города.
Обязательное примирение, предписанное Министерством труда провинции Буэнос-Айрес, — мертвая буква: грузовики продолжают въезжать и выезжать, словно вывозят останки промышленного трупа. Они нарушают примирение, как будто это бесценный клочок бумаги. Пока бюрократы устраивают слушания, а бизнесмены делают вид, что не банкротятся, рабочие наблюдают. Завод умирает, но те, кто его построил — своими руками, годами — не готовы подписывать его свидетельство о смерти. Там, среди холода стали и сдержанной ярости, горит последний огонек.
В старых цехах металлургического завода Бериссо, где когда-то гудели печи, сегодня слышно только эхо демонтажа. Они требуют не только зарплату: они защищают свое право на существование как класс перед пустыней, которую пытается навязать администрация. Карлос Ласарте, делегат Металлургического профсоюза (UOM), резюмирует без метафор: — Мы приходим каждый день в шесть утра, как всегда, а двери по-прежнему закрыты. Зарплаты приходят с опозданием, если приходят вообще, и каждый день без ответа — это еще одна рана в рабочем достоинстве. Рабочие вместе с семьями выставили охрану у ворот, разожгли костры и перерезали улицу, чтобы не утащили то, что осталось.